Игорь Золотовицкий: «Хороший актер не заставит зрителя скучать в зале»

«Гришковца я шутя называю «мой Чехов»

- Кого считаете своим учителем?

- За 40 лет во МХАТе и вообще в пространстве Камергерского переулка, где находятся театр и школа-студия, мне посчастливилось вытянуть билетики и встретиться с очень интересными людьми. Моя учёба продолжается до сих пор. Одним из моих учителей в театре я считаю Станислава Любшина. Если вы не знаете, кто это, обязательно посмотрите фильм "Пять вечеров" - шедевр мирового кинематографа. Любшин снялся в фильмах "Щит и меч", "Не стреляйте в белых лебедей". Ему сейчас за 90 - красавец невероятный. Если не через два дня, то через три до сих пор играет спектакли. Совсем недавно мы с ним дали два спектакля. Один называется "Игра в городки" по рассказам Юрия Стоянова, а второй - "Девятый ряд, 10, 11 место". Это к 125-летию МХАТа Юлия Поспелова, молодой драматург, написала одноименную пьесу про двух стариков, жизнь которых прошла через театр.

По мнению актера, Любшин является продолжением педагогов, у которых он учился.

- Я немного с горечью говорю про своё поколение, потому что наши учителя были мощнее и жизнь у них была такая потрясающая в театрах. Мой педагог Евгений Евстигнеев - великий артист. То, что мне довелось с ними столкнуться, это такое счастье, настоящая связь поколений. То, что я перед вами стою, это в том числе заслуга Олега Табакова. Кстати, он тоже когда-то был ректором школы-студии, которой исполняется 80 лет. Представляете, 1943 год, еще непонятно, как закончится война. И выходит постановление правительства о создании творческого вуза. Понимаете, насколько важна наша миссия?

- Какие режиссеры вам нравятся?

- Мне повезло: я все время и в спектаклях, и в кино снимаюсь со своими друзьями. Ну, во всяком случае, если это не близкие друзья, то очень хорошие приятели. Опыт немаловажен, потому что ты уже знаешь какие-то свои струнки. Чем отличается просто артист от очень хорошего или гениального? У гениального очень много сторон проявлений, красок, а у хорошего артиста их меньше. Чем больше приспособлений, чем больше красок эмоциональных, тем лучше. Мне нравится работать с режиссёрами, которые на кастинге вытягивают из меня то, что я ещё никогда не пробовал. А мне уже много лет! И мне это очень нравится. И меня просто выворачивают наизнанку. Это и мука, и радость. И в этом есть наша профессия. Это не значит, что я такой смелый и иду на эксперимент. Просто иногда актеров не пускает дальше их бывший опыт, они себя не чувствуют уверенными. Мне нравятся режиссёры, которые переворачивают тебя, вытаскивают из тебя что-то новое.

- Вы любите расколы в театре - выбить партнера из образа, рассмешить прямо на сцене?

- Я не смешливый человек, но я люблю смешить. Я не раскалываюсь, а люблю делать расколы. Меня расколоть трудно, потому что я сразу понимаю, что задумал партнер. Моя задача - не поплыть, а сделать так, чтобы он ушел со сцены. Раскол - это замечательно, это часть нашей профессии. Конечно, мы придумываем расколы. У нас есть спектакль с Евгением Гришковцом. Женя в моей биографии очень важный человек, я его шутя называю "мой Чехов", потому что играю в пяти его произведениях. В частности, мы с ним играем вдвоём спектакль "По По" по произведениям Эдгара По. Это пересказ в системе Гришковца того, что ты когда-то читал. Там герой откапывает свою невесту, пытаясь понять, похоронили ее живой или нет. И я всегда говорю Жене, что мой герой никогда не будет одинаково раскапывать могилу. Он у меня и голый копал, и подпевая. Женя уже это знает и за несколько фраз, за три-четыре предложения начинает раскалываться. Я говорю на сцене: "И вот он пошёл в магазин "Все для дома"... Я ещё ничего не сказал, а Женя уже ждет раскол. И вот он пошёл в магазин "Все для дома" и купил там лопату, ножницы, и ... В этот момент Женя уже практически останавливает спектакль, смеется. А я сам ещё не знаю, как продолжить, и говорю "и два блинчика". В это время думаю: зачем я сказал про блинчики, что с ними делать буду потом? И вот мой герой откапывает любимую, а там его невеста лежит живая, и он спрашивает: "Хочешь блинчик?". Хотя две секунды назад у меня в голове еще никакого блинчика не было. Это прекрасные приколы и замечательная возможность нашей профессии. Но цель - не расколоть, а возможность импровизировать внутри хороших спектаклей. Но импровизировать не просто из-за того, что тебе захотелось, а внутри того, что придумали. Импровизация должна быть подготовлена, а иначе получается "что хочу, то и ворочу". А это сразу видно, если выпадает из контекста происходящего.

«Поэты для меня – инопланетяне»

- Вы любите поэзию?

- Для меня поэты, кто разговаривает рифмой, - инопланетяне. Я люблю Николая Гумилева. Я дружил с дочкой Зиновия Гердта. Он был великий человек, любил читать стихи наизусть, но никогда их не учил. Он читал стих три-четыре раза и запоминал его образно. Юрский тоже никогда не учил стихи. Не знаю, как это возможно, я так не могу и всегда учу стихи и все равно что-то вылетает из головы. А вот эти люди учили смысл, видели и понимали его. Мы с Женей Гришковцом дружим и периодически бываем друг у друга в гостях, разговариваем на возвышенные темы. Он по образованию литературный критик, закончил университет в Кемерово. Он потрясающе знает и литературу, и поэзию. Кстати, Женя не может учить стихи наизусть. Он может печатать, но пишет всегда ручкой, а потом перепечатывает.

- Какой бы совет вы дали самому себе в детстве?

- Я с пятого класса пошёл в драмкружок. Может, не ходить в драмкружок? Даже не знаю. Конечно, хотелось бы себя оградить от каких-то ошибок, хотя глобальных ошибок я сейчас даже не могу вспомнить. Я бы дал себе совет, чтобы никогда не было стыдно за какие-то поступки. Иногда мне было и бывает стыдно. И еще совет, чтобы всегда была возможность смотреть прямо в глаза человеку, не отводить их. Стараться помогать людям, если есть такая возможность. Так много людей страдают. Если есть возможность помочь, то потом такой класс ощущаешь. Олег Табаков нас учил помнить всегда о своих учителях и о родителях. Память спасает нас от глупых поступков. Очень жалко, что мы не учимся на ошибках других, обязательно свою ошибку сделаем. А ведь уже когда-то её кто-то сделал. Ну посмотри, почитай, это уже было. Но нет, мы делаем по-своему и потом трагические ошибки получаются. Я бы себя от этого предостерег, предупредил бы, что это ошибка.

- Как понять, что у тебя есть актёрский талант?

- Сначала надо очень сильно хотеть стать актером. И надо подглядывать за тем, что вам нравится, какие вам актёры нравятся, подворовывать у них эмоции и пробовать сделать так же, как они. Понять талант невозможно - мы все талантливы. Особенно родители считают нас талантливыми. Но вы не верьте никому, только себе надо верить. Надо пробовать! Талант никто не отменял в нашей профессии, и везение никто не отменял. Но сначала, конечно, талант и работоспособность. Часто люди блестяще поступают, за них идёт война во всех вузах. Звонят коллеги и просят отдать им кого-то из студентов в "Щуку", а взамен предлагают другого человека. Блестяще поступают, а потом ничего у них не получается. А как сделать так, чтобы преодолеть, когда не получается? Когда получается - это классно, ты на небе. А вот когда не получается? Ты приносишь 20 этюдов, а они всё не туда и не туда. И вот студент задает вопрос педагогу: "может я бездарен?". Но мы не можем ничего сказать, потому что талант может прорваться как-то по-другому, может надо идти в другое место, где у тебя нет багажа неудач.

По мнению Золотовицкого, «просто так сказать "я талантливый и великий" - это только сумасшедший может».

- Мы все хотим быть талантливыми. Когда мы юные, хотим попасть в кино, быть известными, но не это главное в профессии. Самый большой кайф, когда ты понимаешь, про что люди молчат в зале, и ты понимаешь, что они молчат не от скуки. Молчат от того, что увидели в театре. И это несравнимо ни с каким кино. Кино - визуальное искусство. Ненавижу вот это в кино - в первый съемочный день снимать самую трудную сцену, где у твоего героя просто разрыв. Я говорю, ребята, как вы так можете? Мы ещё не знаем, что играть и как. Но вот так в кино работают. Я когда-то спросил у великого артиста Михаила Пуговкина, получает ли он удовольствие от съемок в фильмах. Он мне ответил, что очень редко и что удовольствие получает, когда понимает, что роль вышла. А в театре не так, в театре все рождается. Мы там ссоримся, у нас что-то не получается, мы приносим этюды. Знаете, как Бутусов репетировал? Он провокатор, провоцирует на активность. Например, первая репетиция после читки. Вот мы прочли пьесу, а он говорит: "Ну, давайте, сыграйте первый акт". Но мы ничего ещё не проговорили, ничего непонятно. А он: ну, сыграйте, похулиганьте, возьмите текст в руки и сыграйте. Что-то нужное Юре было в этом провокаторстве и хулиганстве.

«Выдерживать конкуренцию - это тоже умение»

Актер уверен, что «человек один раз всегда что-то может сыграть, и неважно - способный он или нет».

- В чем заключается наша профессия? Мы каждый раз должны повторять эмоцию, каждый раз по Станиславскому находить в ней что-то новое, или, закрепив что-то удачное в ней, потом повторять. Но чем иногда меня раздражают сериалы? Некоторым актёрам кажется, что они такие органичные и в этом есть профессия. Ни фига. Органика - смерть искусства. Вот это органичное, полуобязательное существование не имеет отношения к нашей профессии. Евстигнеев говорил: не ходите по сцене прямо - пройдите дугой. Ну сделайте что-нибудь неправильное. Понимаете, в нашей профессии нет учебника с уравнениями, которые вы решите и все будет хорошо.

- Какие дисциплины нужно воспитывать в себе будущему актёру?

- Работоспособность. Больше ничего не надо воспитывать. В нашей школе-студии, да и у всех коллег, ребята минимум к 9 утра приходят, максимум к 10, а уходят в 23 часа вечера и просят, чтобы их не выгоняли, чтобы посидеть до 12 ночи и еще что-нибудь придумать. Ну вот как это выдержать? Очень сложно. В брендовых вузах, конечно, жёсткий отбор, потому что мы в ответе за тех, кто переходит на третий курс. На третий курс переходят те, кто заканчивает институт, и мы постараемся сделать так, чтобы они попали в театры. Но жёсткий отбор выдерживают те, кто умеет конкурировать и не злиться на тех, у кого получается, а у тебя нет.

Золотовицкий считает, что «выдерживать конкуренцию и понимать, что нужно, - это тоже умение».

- И главное - справляться с неудачами. Во время разборов хорошие режиссёры не говорят, что получилось. Они после каждого спектакля говорят, что не получилось, и это главная работа над ошибками на все времена. Евстигнеев всегда говорил режиссерам: "Ты мне скажи, что у меня не получилось? Скажи, мне надо знать. А что получилось - я и сам знаю". Актёры не любят, когда им не делают замечания. Я не люблю, когда мне не делают замечания, особенно в премьерных спектаклях. На премьере ты волнуешься, губы дрожат. Я знаете когда хожу на премьеры? Не в первый раз, а через десять спектаклей, потому что там уже другое волнение, которое работает на содержание.

А еще Игорь Яковлевич посоветовал начинающим актерам «все замечать».

- Настроение, например. Мы делаем со студентами такие упражнения: едем в троллейбусе или метро, смотрим на человека и сочиняем, откуда и куда он едет. Конечно, это неправда, но тем не менее мы сочиняем для него биографию. На первых двух курсах ребята пишут свои драматические впечатления. Что такого они увидели, на что раньше не обращали внимания или что их удивило. Есть еще упражнение - вы должны вспомнить историю, которая действительно с вами произошла и которую вы запомнили. Но в ней должно быть вранье, причем сюжетное. Иногда сразу видно, где врут. Как же так обманывать, чтобы это было незаметно? Ведь на сцене мы иногда плачем и получаем удовольствие от того, как здорово у нас это получается.

- Что делать, если тебя просят сыграть что-то, чего ты не пробовал в своей жизни? Например, ты не пьешь, а надо сыграть пьяного.

- У нас сейчас ребята на втором курсе учатся, с ними одна девочка поступала, которая пробовала поступить четыре года. Мастер спорта по гимнастике, завоёвывала какие-то призы на соревнованиях. Дисциплинированная, но поступить никак не могла. И вот она все-таки попала к нам на курс, на платное обучение. Пришла 1 сентября и больше потом ее не было. А 1 сентября что произошло? Мы с ребятами сели в круг и стали импровизировать - изображать животных: кто-то ежика, кто-то еще кого. После этого она больше не приходила. Звонит мне где-то через неделю и спрашивает, можно ли со мной встретиться. И вот мы увиделись, девочка плачет просто белугой. Говорит: это не моё, я не могу быть ёжиком. Я ей отвечаю, мол, подожди, ты же четыре года поступала. Она: "Ну, я хотела себе доказать, что я могу это сделать".

«Невозможно выпить и сыграть пьяного»

Золотовицкий считает, что «играть надо через не могу, потому что это наша профессия».

- Если написал Чехов, что герой пьяный, нельзя же переделать. Он написал – значит, надо играть. Послушайте, Отелло душит Дездемону, ну мы же не должны уметь душить. Нельзя же потренироваться душить на ком-то. Это наши фантазии, представления, наблюдения за людьми. А вы знаете, что нельзя попробовать выпить чуть-чуть, если надо сыграть пьяного? У меня друзья пробовали, выпили и - ничего, слова сказать не могли. На сцене от волнения спиртное идёт сразу в мозг, а не в кровь, и ты забываешь все. Невозможно выпить немного и сыграть пьяного. Так что надо запоминать, подглядывать за кем-то. Уж пьяных у нас найти можно.

По мнению актера, «надо коллекционировать эмоции, и необязательно их проходить в жизни».

- Как, например, Владимир Высоцкий, выпускник школы-студии МХАТ. Альпинисты считали его альпинистом, водители - водителем, зеки считали, что он сидел в тюрьме и знал все про этот мир. Но ничего этого в действительности не было. Высоцкий из интеллигентнейшей семьи, но он так мог все через себя пропустить, чтобы все думали, будто он был в тюрьме. Кстати, и воевать он не мог, потому что был молодой. Чехов, Шекспир и Мольер писали так, что на все времена. Они что-то знали такое про человечество, и поэтому они нужны нам уже на протяжении долгого времени.

- Чем отличаются сегодняшние студенты от студентов вашего времени?

- Когда мы учились, надо было обязательно распределяться, а если не распределился, то тебя посылали в какой-то не очень успешный театр, и ты должен был туда поехать. У сегодняшних студентов свободы больше, они выросли в другом информационном поле. Их не надо разжимать, а мы в годы юности были более зажатые, в пионерских, комсомольских организациях. Как Высоцкий пел: "дайте мне свободу, что я с ней делать буду". Что сегодня делать с этой свободой в театре - это надо еще понять. Это отличает, кстати, русский театр от всех остальных в мире. На Бродвее все потрясающе, но я посмотрю два мюзикла, а третий начинаю смотреть - и мне уже кажется, что я это все видел. Это не плохо и не хорошо. Есть фильм "Вестсайдская история" 1961 года - кино на все времена. Вот это я понимаю мюзикл. Но это снято по мюзиклу, по адаптации "Ромео и Джульетты". Вообще сюжетов-то драматургических мало: четыре можно сказать. Любовь, ревность, зависть - какие чувства у нас ещё есть? 

- Какие самые частые ошибки у абитуриентов?

- Я сейчас не иронизирую, но, если вы поступаете в театральный, надо забыть уроки литературы. При всем моём уважении к педагогам. Нужно взять для поступления стихотворение, в котором вы что-то про себя расскажете. Да, стих написал Пушкин или другой поэт, но он вам так понравился, что вы должны прочитать его не так, как правильно, а про себя. Пусть это будет стихотворение, отрывок из прозы, а еще лучше, если разные стихотворения. Скажем, в одном стихотворении вы радуетесь, в другом - негодуете или вас что-то раздражает. Важно разнообразие эмоций, вы должны понимать, что хотите показать. И читайте, обязательно читайте. Я считаю, что тот, кто читал "Войну и мир", не совершит гадости. Это великие, замечательные тексты. Я не мог в школе читать, а потом, когда начал взрослеть, и в институте стал читать. В 30 лет для меня главные герои книг совсем другими людьми были, а в 40 лет меня вообще другое интересовало в тех же самых произведениях. Есть очень сложная книга "Иосиф и его братья", но я ее всем советую. Это величайшая библия всех времён и народов, пропущенная через историю любви. На первых страницах ничего непонятно, но вы все равно читайте, а потом вас захватит так, что будете пропускать лекции, чтобы почитать эту книгу. 

«Система Станиславского - это как Пушкин для россиян»

- Как можно оценить наши театральные вузы?

- У нас несколько программ было за границей, и я могу сказать, что такого института, как в России, нигде нет. Нет институции государственного обучения искусству и систематизированного обучения драматическому театру нет нигде в мире. В Америке есть курсы - хорошие и плохие. Но чтобы люди поступили и четыре года проучились - такого нет нигде. И недаром у нас было много программ с Гарвардским университетом, приезжали американские ребята - и молодые, и уже взрослые. Кстати, на нашу магистерскую программу тоже приезжали американцы. Они уже несколько лет играли на Бродвее, но записывались на наши двухгодичные курсы совместно с Гарвардским университетом и школой-студией. Я разговаривал с одной девушкой, которая играла на Бродвее мюзикл Mamma Mia! восемь лет. Взрослый человек, красивая молодая женщина. Я спросил, зачем ей это нужно? Она ответила, что у них знания достаточно обрывочные и нет структуры.

Золотовицкий уверен, что «мы относимся к нашему образованию как к само собой разумеющемуся».

- Наша система Станиславского - это как Пушкин для всех россиян. А что сделал Станиславский? Он систематизировал обучение среднего драматического артиста. То есть он не вывел законы какие-то, но его тренинги, разборы, подходы к театру очень важны. Станиславский первый закрепил за драматическим театром профессию режиссёра. Раньше же режиссёров не было, кто-нибудь из антрепренеров или актёр какой-то очень хороший ставили спектакли. Станиславский сказал: "Нет, ребята, должен быть человек, который поймёт, про что мы сегодня с вами ставим "Гамлета". Мы можем сегодня поставить пьесу про самого Гамлета, можем про Клавдия, а можем про Гертруду или Офелию. Этим занимается режиссёр. Почему каждое историческое время мир сходит с ума по "Гамлету" или по "Чайке"? Везде, во всем мире ставится чеховская "Чайка". В воздухе витает эта востребованность гениев. Что-то они нам такое передали, что мы никак не можем разгадать, но все время пытаемся. И это так прекрасно, так здорово.

Игорь Золотовицкий вспомнил и интересные истории из жизни МХАТа.

- У нас в музее МХАТа какие-то ящики стояли наверху. Ну, ящики и ящики, стоят и стоят. Но что-то протекло сверху на них, и ящики сняли. Оказалось, в них лежали письма, отправленные во МХАТ с 1898-го по 1928 год. Представляете, невероятный двухтомник из этого получился, история не просто МХАТа, а история страны. С одной стороны, молодой Чехов пишет молодому Немировичу-Данченко, мол, пойдём, выпьем, приезжай на дачу. А с другой стороны, пишет Станиславскому 14-летний мальчик, который говорит, что был на его спектакле и просто сошёл с ума. Мальчик пишет "я бездарный, но я очень хочу работать в вашем театре". Это 1898 год: ни о какой революции ещё не было речи, и никто не понимал, что она будет. А 1928 год - это уже МХАТ был в Америке. Тогда произошел скандал, все еле-еле вернулись из Америки, кто-то там так и остался.

Актер отмечает, что «Голливуд сделали наши ребята».

- Михаил Чехов участвовал в создании Голливуда, а Warner Brothers - это братья Вороновы из Рыбинска. Да, это все наши прекрасные, талантливые люди. Станиславского в Америке тоже знают. В Штатах есть школа очень хорошая, которую заканчивали все звезды: Мерил Стрип, Де Ниро, Аль Пачино, Хоффман. Эта школа - абсолютный адепт нашего русского драматического театра. Я видел "Чайку" с Мерил Стрип в Нью-Йорке. Ее можно назвать русской актрисой, она просто невероятная.

«Как молчал Смоктуновский - у меня просто мурашки»

- Что главное в актерской профессии?

- Главное - внимание. Это нам объяснял великий Евстигнеев. Он был настолько велик, что даже его однокурсник Олег Табаков говорил: "Идёт Евстигнеев, потом большая пауза, а потом мы все". Так он выделял Евгения Александровича, хотя в "Современнике" все были очень неслабые ребята. Евстигнеев не был интеллектуалом, мог не очень хорошо что-то формулировать. Он нам, 17-летним, говорил: "Ты играй так, что у тебя пузырьки от шампанского". Какие пузырьки? И почему если пузырьки, то это значит, что ты как-то по-другому играешь? А он имел ввиду остроту пузырьков! У него был один закон, который я всегда рассказываю на встречах с молодым поколением. И это главный закон на самом деле. Он говорил: "Не режиссёр, а мы, актёры, должны понимать, почему ты с партнером здесь, а не там и почему я не ухожу куда-то". И в этом есть вся наша профессия.

- Правда ли, что актеры запоминают все эмоции?

-  Мы не принадлежим себе, мы всегда запоминаем эмоцию. Я себя поймал на том, что, когда хоронил маму, запоминал то, что я делаю. Я запоминал, как мне плохо, какие проблемы, как мне надо показывать, чтобы пожилому папе этого не было видно. Я запоминал также и радости взрослого мужчины. Например, как рождаются дети. В то время, 36 лет назад, я был в Японии. А здесь, в Москве, родился старший сын Алёша. Я лежу в гостинице, звонок в номер из посольства Советского Союза, и мне говорят: "Мы вас поздравляем, у вас родился сын". Понимаете, прошло уже много времени, а я это запомнил очень хорошо. Теперь я точно знаю, как сыграть рождение ребенка. Запоминайте, коллекционируйте свою психофизику. Когда вы волнуетесь, когда что-то с вами происходит - эти моменты надо коллекционировать обязательно. Другой формулы, к сожалению, нет. Ни Станиславский не придумал формулу, ни Мейерхольд - никто ее не придумал. Каждый раз выходят на сцену народные артисты, волнуются и думают: про что я тут буду играть?

Золотовицкий рассказал о том, как Константин Хабенский делал спектакль "Чайка".

- И артисты, которые уже играли в "Чайке" у других режиссёров, тоже волнуются. У Чехова ничего случайного нет. Мне кажется, что у Чехова и в рассказах, и в пьесах название относится ко всем персонажам. Оно даёт нам маячок к раскрытию каких-то тайн, которые заложены в произведении. Почему "Чайка"? Чайка вблизи - это мерзкая тварь с клювом, которая на пляже все у тебя ворует. А когда ты плывешь на корабле, то вдали прекрасные чайки, а вокруг запах моря и сосны, понимаете? И точно также люди могут быть прекрасными и могут быть мерзейшими. В "Чайке" с одной стороны любовь, а с другой стороны никто никого не любит. И это катастрофа. Антон Павлович, конечно, невероятный человек.

- Как бы вы объяснили, кто такой хороший актёр?

- Хороший актер - это тот, кто заставляет меня не скучать в зале. Зрители голосуют ногами: уходят, когда неинтересно. А если интересно, значит, актер заставляет в эту историю верить. Как Женя Миронов играл Иудушку в "Господах Головлёвых". Вот уж у кого способности. Он сжигает все на своём пути, когда готовится. Я вот так не могу, а он - фанат. И Константин Хабенский тоже фанат.

- Что самое главное в театре?

- Зрителю неважно, по какой системе вы играете - Вахтангова, Таирова, Мейерхольда, Станиславского. Тут главное понимание, что я делаю здесь, почему мне так интересен этот партнёр. Вопрос самый главный в театре - не что мы говорим, если играем. Самый главный вопрос - о чем молчим? Мы же, когда молчим, играем тоже. Все гении блестяще молчали. Как молчал Смоктуновский - у меня просто мурашки.

- Насколько театр сегодня важен?

- Во все тревожные времена театр спасал людей от тревоги. Люди идут в театр и хотят видеть истории, чтобы отвлечься. Мы были в Казахстане со спектаклем, и один наш актер подглядывал за зрителями. Сидит пара - муж с женой. Я говорю на сцене такой текст: "В семейной жизни, Ваня, главное не любовь, а терпение". И жена мужу говорит: "Ты понял?".  Дальше я: "Любовь продолжаться долго не может. Вот вы пожили года два в любви, а теперь настал такой период, что вам, чтобы сохранить равновесие, нужно пустить в ход все твое терпение". А она ему: "Ты понял?" И это прекрасно, театр как раз про это. То есть они ушли, что-то муж понял или нет, а она ему дома будет объяснять.